О загадках в стихах гянджинской волшебницы Мехсети Гянджеви

Знаменитая азербайджанская поэтесса XII века Мехсети Гянджеви родилась в городе Гяндже, получила отличное образование и прекрасно знала и понимала Восточную литературу и музыку. Большую часть ее стихов занимает любовная лирика. Многие из ее стихов наполнены глубоким философским и жизненным смыслом.

Некоторые рубаи находчивой гянджинки остаются не до конца понятными, даже будучи переведенными на русский язык. Речь идет о так называемых “загадках” в четверостишиях Мехсети.
Кто знает вора, что заходит в дом,
Но в щели от него уходит дом,
Уходит дом, хозяйка остается
И мечется беспомощно потом.
С такой загадкой обратилась Мехсети ханум к поэтам Балха, где оказалась в пору своих странствований по Востоку. Поэты Балха были вынуждены повременить с угощением, хотя им уже были поданы различные блюда. В это время в помещение вошел супруг поэтессы – Амир Ахмед. Увидев, что гости не прикасаются к еде и питью, он осведомился о причине промедления и замешательства. Узнав, в чем дело, он помог гостям разгадать смысл этого четверостишия (вор – невод, дом – море, хозяйка – рыба).
Вероятно, поэтесса создала целый ряд подобных рубаи-загадок. С другой стороны, в биографических сведениях о ней содержится немало загадочного, нерешенного. Если не знать обстоятельств, в которых произнесен тот или иной экспромт, смысл четверостишия покажется туманным.
Прежде всего надо напомнить о том значении, которое имели загадки в семейной, хозяйственной и дипломатической жизни прошлого. Часто благодаря сметливости разгадчиков заключались не только браки, но и государственные договоры, решались вопросы мира.
Балх – это город в Афганистане. Многие азербайджанские поэты и после Мехсети ханум бывали в Афганистане, жили там и творили. Примечательно также, что в Кандагарской провинции сохранялись места компактного проживания азербайджанцев – выходцев из Карабаха, и эти места стали носить одноименные названия с населенными пунктами в Карабахе. Множество фактов такого плана наводит на различные размышления. Однако возвратимся к Мехсети ханум, к ее эпохе, жизни и творчеству.
*****
Предание гласит, что однажды Султан Санджар пожелал совершить верховую прогулку и поинтересовался состоянием погоды. В это время якобы Мехсети ханум вошла снаружи и произнесла четверостишие:
Мой шах, ты в путь собрался со двором,
Твой конь отмечен неземным тавром;
Храня его подковы золотые,
Покрыло небо землю серебром.
Смысл иносказания: небо, чтобы подковы шахского коня не касались праха, покрыло землю серебряным – снежным ковром.
*****
Однажды супруг Мехсети Амир Ахмед спросил своего отца, ганджинского хатиба: “Бывал твой мул в Харабате?” (так назывались кварталы развалин и трущоб на окраинах городов мусульманского средневековья, где селились или проводили значительную часть своего времени представители различных видов искусства – поэты, музыканты, певцы, танцоры и т.д. Как правило, здесь же велась и торговля вином).
Отец ответил сыну, чтр ездит на муле только в мечеть. Тогда Амир Ахмед сказал: “Свяжите мне руки, чтобы я не мог управлять мулом, и усадите меня в седло. Если мул направится в Харабат, станет моим. Если же повезет меня в мечеть, даю зарок не пить вина“. Отец принял условия сына.
Мул направился в Харабат. Амир Ахмед, в собственность которого согласно условию перешло животное, продал его, а на вырученные деньги устроил пир по предложению Мехсети ханум, высказанному в следующем четверостишии:
Скакун отцовский статен был и прыток,
Его отдал, но получил ты слиток,
Потрать его: веселье – твой доход,
Никто не скажет: “Ты понес убыток”
(по другой версии в этом эпизоде фигурирует не мул, а верблюд)
*****
С появлением другого рубай связано иное предание. На конюшне гянджинского хатиба пал его любимый конь. Слуги не решались сообщить об этом хозяину, опасаясь его гнева. Они обратились к Мехсети ханум за помощью. Поэтесса со свойственной ей смелостью и тонкостью передала безрадостную весть хатибу в таких словах:
Твой конь лягал, бывало, небосклон
За это жизнью поплатился он,
Да, с головой коню пришлось расстаться,
Но хвост его при этом пощажен.
*****
Однажды гянджинский хатиб задавал пир. Были поданы различные фрукты: персики, фисташки, миндаль, виноград, яблоки и др. Поэтессе было предложено в одном четверостишии упомянуть все эта плоды. После некоторого раздумья она произнесла:
Для встречи этот персик – лишь предлог,
Кумир фисташкоуст и яблочек,
Порой в глазах моих миндалевидных
Блестит слеза, как виноградный сок.
А на другом пиру гянджинский хатиб велел того, кто явится в застолье позже всех, наказать штрафным рогом вина. Случилось так, что позже всех пришла Мехсети ханум. Она была вынуждена осушить рог, но хатиб потребовал повторить наказание. Мехсети ханум одолела, хотя и с трудом, второй рог. Однако хатиб велел выпить и третий.
Поэтессу от принуждения избавило такое рубай:
Я дважды усладила шахский слух,
Не принуждай таких, как я, старух,
Зачем рога, ведь я – не буйволица,
Но стань я ею – хватит мне и двух.
Предание гласит; что Мехсети ханум прожила много более семидесяти лет. Может быть, ко времени действия этого эпизода она была еще не так уж стара и просто “наговорила” на себя.
К сожалению, избежать наказания удавалось не всегда. За то, что Мехсети ханум играла на чанге (древнем струнном, щипковом инструменте), видимо, во время поста или в другое отведенное для воздержания время, гянджинский хатиб велел перевязать руки нарушительницы ремнями из бычьей кожи.
И тогда она горестно воскликнула:
Без чанга не вершат пиров больших,
Звучанье чанга окрыляет стих.
Ты перевил мне руки бычьей кожей,
Но золотом украсить должно их.
*****
Есть у Мехсети ханум и несколько рубаи, посвященных шахматам. Однажды Мехсети ханум играла с Амиром Ахмедом в шахматы. Тот, выбрав удобный момент; сделал ход ладьей и объявил мат. Мехсети ханум, чтобы смягчить огорчение от поражения, произнесла:
Одно лицу с ладьей названье: рух,
Опасней шаха что из этих двух?
Мне за лицом следить, иль за ладьей?
Нет выхода, и мат объявлен вдруг.
Здесь поэтесса строит образы на синонимах. Слова, обозначающие “лицо” и “ладью” (шахматная фигура) по-фарсидски звучат одинаково: “рух”. Трудность перевода в данном случае заключалась также в том, чтобы передать и другую игру слов: “мат” обозначает не только проигрыш в шахматах, но и вообще все безвыходные положения в жизни.
Стоит отметить, что уже в наше время, в Гяндже музыкальное училище и шахматный клуб стали носить имя Мехсети ханум.
Следующие четверостишия также связаны с шахматами:
Слона осилить твоего нельзя,
Ты можешь пешкой победить ферзя.
Шах пред лицом, или ладьей опешил?
Коня лишась и больше не грозя?
Покорно отрекаюсь от гордыни,
Я снова по тебе тоскую ныне.
Что надо мной, как турок, взвил копье?
Я – черная, индийская рабыня!
*****
Согласно преданию Мехсети ханум однажды нашла, что лицо ее супруга заросло чересчур сильно, и выразила это следующим образом:
Колдует время – своевольный маг:
Вороне черной отдан алый мак,
Меж черными шипами скрылись розы,
Виднеясь лишь в просветах кое-как.
Маку уподобляется рот возлюбленного, розы – щеки, а вороне и черным шипам – усы и борода.
В сходных обстоятельствах возникло сходное четверостишие. Но, видимо, произошло это значительно позже, а потому и рубаи тревожнее:
Покроют муравьи лицо, как сахар,
Дрожат фиалки с маками от страха,
Покажется серебряный кинжал –
Недолго ждать убийственного взмаха.
Здесь белизна и привлекательность лица уподобляются сахару, черные волосы – муравьям, седой же волос – серебряному кинжалу, вестнику старости, опасному оружию времени.
По материалам В.Кафарова
Источник: Azerhistory.com

Добавить комментарий