Не чужая нам беда…

Чужого горя не бывает…
(К. Симонов)
Личные впечатления от поездки по освобожденным районам Азербайджана
…Жара неимоверная даже по израильским меркам. Хочется быстрее найти хотя бы клочок тени, но… От автобуса без разрешения сопровождающих нельзя сделать ни шагу. Да, люди, руками находящие мины в земле (после ощупывания миноискателем, разумеется), здесь уже поработали, теоретически очередной участок этой многострадальной земли разминирован, но, сами понимаете… Поразительно: называют разные цифры продолжения оккупации азербайджанских земель, от 26 до 30 лет, но за столь огромное время захватчики не посеяли на этих плодороднейших землях, едва ли не весь Союз кормивших овощами, ничего, кроме мин и ненависти. Видимо есть особи (после увиденного трудно назвать их людьми), способные производить только смерть. Не хочется говорить в этом ракурсе об армянском народе, но тех, кто принес на эту землю смерть и разрушение надо судить.
Мы в зоне деоккупации, где-то между Джебраильским и Зангеланским районами. Но какая разница? Разрушенные деревни, от которых остались одни фундаменты, везде похожи друг на друга… Ощущение, чем-то похожее на то, которое возникает, когда видишь результаты обстрелов юга Израиля.
Но сейчас – о другом, здесь лучше не отвлекаться. Сотрудники в бейсболках азербайджанского государственного Агентства по разминированию, смуглые люди с обветренными и обожженными солнцем лицами, жестами убедительно требуют держаться рядом с ними: шаг вправо-шаг влево… Розовые ленточки явственно обрамляют неширокий коридор относительной безопасности – 60 метров, по 30 с каждой стороны железной дороги, которая вот-вот вернется к своему мирному существованию: по ней пойдут грузы, так нужные для восстановления оживающих территорий. А пока нам показывают, как говорится, вживую, как сапер отыскивает в земле мину. Руками. Да, конечно, сейчас это – муляж, для нашего сведения. Но всего лишь час назад этот человек извлекал настоящую мину. Противопехотную. Запрещенную международными конвенциями, но внаглую установленную здесь – оккупанты не думали, что им придется отвечать за такое. Как и те, кого в 45-м судили в Нюрнберге. Теперь эти мины – вещественные доказательства для будущего суда. А что разные мины могут, мы увидели, когда после нашего отхода на 500 метров для наглядности саперы взорвали противотанковую мину, тоже найденную неподалеку – гром взрыва, взметнувшееся пламя и черный столб дыма заставили вспомнить кино про войну. Но это было не кино…
…В составе небольшой группы русскоязычных журналистов из Израиля на прошлой неделе я побывала в Азербайджане, в поездке, организованной обществом дружбы «Азербайджан-Израиль» (АЗИЗ).
Накануне отъезда из Израиля я позвонила старому приятелю, когда-то построившему прекрасный дом в азербайджанском городе Джабраил и много лет звавшему нас туда в гости со свойственным этому краю непременным гостеприимством. Мы мечтали выбраться, но… Сегодня этого дома нет. Просто нет. Ничего нет. Пустошь. И это – не результат боев. Разрушалось руками. Для чего? Рассказывают, что метал каждого дома (арматура из стен, какие-то приспособления) продавали не меньше, чем за 200 долларов в Армению или Иран – страны, ставшие близкими союзниками и хорошо (это ж надо!) понимающими друг друга; вот бы Грибоедову, погибшему от рук фанатиков-персов именно за то, что защищал от них армян, посмотреть на все это. Но мне кажется, что дело не только в деньгах – разрушалась сама память, захватчики добивались того, чтобы людям некуда было возвращаться и они даже не помышляли об этом. К счастью, такие планы не сбылись.
Кино про войну? Похоже, но страшнее. Даже в военном кино авторы из этических соображений не дают таких жутких картин, которые довелось увидеть. На кладбище под Агдамом нам показали разрытые могилы – надгробные плиты с них сорваны и тоже проданы по тем же адресам. Могилы тоже были разграблены – в них искали золотые украшения. Человеческая психика не в состоянии воспринять такое, а уж для нас, израильтян, никогда не забывающих об ужасах Холокоста, это была просто инфернальная картина…
А как забыть стену разрушенного театра? А Агдамский Музей Хлеба, один из очень немногих в мире… Ленинградка, пережившая блокаду, отдала в этот музей бесценную реликвию своей семьи – оторванный от себя кусочек блокадной пайки. Она отдала его когда-то в этот музей, чтобы и другие люди, новые поколения видели, к чему приводит дикая ненависть захватчиков, которым не удается убить и разрушить любовь народа к своей земле…. Теперь от этого музея осталась одна стена. Нет больше страшной реликвии, исчезло еще одно напоминание о том, к чему ведет ненависть, стремление захватить чужую землю и как страшна расплата за такие злодеяния.
Преградой им остается жизнь, которая побеждает смерть. Жизнь: в строящейся «умной деревне» Зангеланского района, куда вернутся беженцы из тех мест, — эту стройку открывал президент Азербайджана Ильхам Алиев; жизнь — в новом аэродроме международного класса в Физулинском районе; он станет частью сверхмасштабного транспортного узла, который свяжет этот, тоже приговоренный захватчиками к опустению  и смерти район со всем миром. Жизнь возвращается…
Надо еще сказать и об отношении к нам, израильтянам, всех, кто встретился нам на непростом пути по дорогам Карабаха и в Баку: любовь и благодарность нашей стране за поддержку в справедливой борьбе с оккупантами, за наши беспилотники, за наших врачей, участвующих в лечении раненных, мы чувствовали на каждом шагу.
Людмила Карасева

Добавить комментарий